Logotip
 

Мы в соцсетях

Одноклассники ВКонтакте Facebook Твиттер

В России 29 тыс. детей-инвалидов находятся в детских домах

В России сегодня 576 тысяч детей с ограниченными возможностями. Большая часть воспитывается в семьях, а около 29 000 — в сиротских домах.

На редакционном «Совете экспертов» («Сиротпром» — «РГ» № 18 от 30.01.2013 г.) директор московской школы-интерната № 8 для детей-сирот, заслуженный учитель России Вадим Меньшов рассказал, что на каждого его воспитанника государство тратит ежемесячно 100 тысяч рублей. Корреспондент «РГ» отправилась в этот интернат, чтобы своими глазами увидеть, как там живут дети, и выяснить, на что уходят такие огромные деньги.

Школа-интернат № 8 носит пугающую приставку «коррекционная специальная», здесь живут и учатся дети с диагнозом «умственная отсталость».

— За этим диагнозом прячется поражение центральной нервной системы, —  объясняет заместитель директора Нина Стефановна Ращупкина.  — У детей снижен интеллект и познавательные возможности.

— А случайных, ошибочных диагнозов нет?

— Есть, — вздыхает Нина Стефановна. — Например, за ребенком никто не следил, в школе он не успевал, никто с ним не занимался, он отстал. Органы опеки отправляют его на медико-педагогическую комиссию, там дают тесты, ребенок их не проходит, и диагноз «умственная отсталость» обеспечен. Снять его очень трудно, делать это должны те же люди, которые его ставили. А кто из врачей способен отказаться от своего диагноза?

В выпускном 9-м классе Нина Стефановна ведет урок чтения. В просторном кабинете шесть учеников: две девочки, четыре мальчика. Для коррекционной школы шесть детей в классе — норма: самые элементарные знания многим ребятам даются непросто. Девятиклассники читают Маяковского. Олег, чуть похожий на Есенина, легко, вполголоса, декламирует наизусть: «В сто сорок солнц закат пылал, в июль катилось лето…» Все, как в обычной школе, без диагнозов. Нина Стефановна переводит тему поэзии на разговор о будущей профессии. Кто кем будет. Ира и Алина скупо сообщают, что будут поварами. Мальчики рассказывают о себе более охотно.  Олег уже работает в театре Петра Фоменко домашним поваром. Влад будет ландшафтным дизайнером. Андрей — поваром. О профессиональном разнообразии здесь мечтать не принято. Выбор предельно ограничен: штукатур-маляр, швея, повар, ландшафтный дизайнер, если повезет (директору удастся договориться), — автослесарь.

В «коррекционных» школах труд — основа будущей жизни, потому и экзамен один-единственный, по трудовому обучению. Навыки будущих профессий воспитанники получают в школьных мастерских: швейной, столярной и слесарной. В швейной висят готовые халаты, фартуки, блузки. Девочки, не обращая на нас внимания, что-то выкраивают из ткани. Замечаю единственного здесь мальчишку. Швейное дело для Жени Окунева — единственный выход — в других мастерских работать не может по состоянию здоровья. Женя мечтает сшить себе военный костюм, на днях поедет искать ткань.

— После нашей школы трудно попасть в хороший колледж: учебная программа у нас очень сильно отстает от обычной школы: нет иностранного языка, математика заканчивается арифметикой, нет литературы, вместо нее — чтение», — поясняет педагог.

Если с образовательной программой у выпускников этой школы-интерната и есть серьезные пробелы, то в готовности к самостоятельной жизни они переплюнут любого домашнего школьника. Заплатить за квартиру, воспользоваться банком,  убрать, постирать и погладить — то, чему ненавязчиво учатся у родителей, здесь с 5-го класса осваивают на уроках «Социально-бытовая ориентировка». С 9-го класса и вовсе начинается самостоятельная жизнь: 10 дней в учебной отдельной квартире с просторной кухней и комнатой. Сейчас курс самостоятельной жизни проходит знакомый нам Владик Хайлов.

Каждому «квартиранту» на период обучения выдается две тысячи рублей.

— Они сами ходят в магазин, покупают продукты, рассчитывают, чтобы им этих денег хватило, готовят, — говорит замдиректора.

Спрашиваю Влада, что сегодня на обед?

— Борщ! — «курсант» с гордостью поднимает крышку кастрюли: настоящий, ярко-свекольный, наваристый борщ. — Я люблю готовить, у меня и книга рецептов есть, —  Влад открывает блокнот: «салаты, мясо по-французски, каша рисовая рассыпчатая…». Авторы «Книги рецептов» — педагоги. Для своих детей они придумали «Записную книжку выпускника». Стостраничное пособие на всю жизнь пригодится любому: «Как искать работу», «Как правильно оплачивать жилищные услуги», «Что нужно знать, если ты решишь построить семью».

Мы продолжаем экскурсию. Библиотека, спальни, комнаты отдыха. Чисто, уютно. Кровати, шкафы, диваны, комоды будто выбраны заботливой хозяйкой. Тренажеры, домашний кинотеатр, велосипеды, ноутбуки. Полки в библиотеке ломятся от книг. В прошлом году на закупку художественной литературы потратили 400 тысяч рублей. Бесконечное число коробок с дорогущим «Лего», нтерактивные доски. Я смотрю на эту относительную роскошь и думаю, что не каждый родитель сможет так обустроить жизнь своего ребенка.

— Ну что? Чисто, красиво, уютно, да? — встречает меня вопросом директор школы Вадим Меньшов. В вопросе чувствуется подвох, но я не могу понять, какой именно, и растерянно отвечаю «да».

— Мы с вами взрослые люди, у нас интересная работа, хороший коллектив, — он пристально смотрит на меня. — И мы в этом коллективе живем. День, месяц… Наверное, в какой-то момент захочется от такого коллективизма сорваться? Человеку ведь необходимо личное пространство. А здесь его нет.

— Но у вас-то наверняка лучше, чем где-то в провинции…

— Если брать чисто житейски — это не самое лучшее в Москве, — заявляет Меньшов. — В Москве детдома сегодня очень хорошо оснащены. Департамент соцзащиты очень нам помогает. Но мы лучше других тем, что открыты.

Совсем недавно, чтобы постороннему, тому же журналисту, попасть в учреждение такого типа, нужно было долго согласовывать и ждать официального разрешения. Возможно, частично такую закрытость можно объяснить негативным представлением общества о детских домах: рваные колготки, застиранная одежда, ежедневные побои, — так представляют себе большинство наших соотечественников жизнь сироты в госучреждении.

— Часто дети бегут из детдомов, — говорит Меньшов. — Это не значит, что их бьют. Раньше у нас была та же проблема — бежали. Знаете, почему? От одиночества. Живут в огромном коллективе, а бегут от одиночества. У них все общее. Хороший воспитатель, но один на всех. Хорошие игрушки, но общие. И пространство — общее. И ничего  личного. Вся система заточена на детдома с огромным количеством детей в них. Этого не должно быть, максимум 20-30 человек и квартиры.

— Сколько у вас «учебных» квартир?

— Одна. И сделал я ее, можно сказать, незаконно: был кабинет физиотерапии, который я своим волевым решением закрыл, благо, напротив есть поликлиника. Наша квартира — попытка социализировать детей, — объясняет директор. — Выходя из детдома, они не имеют такого опыта. Но это социализация искусственным путем.  Два года назад мне удалось взять детей 4-летнего возраста. Таких у меня пять. Каждое утро мы возим их в детские сады и вечером забираем. Это совершенно другие дети! И не нужно городить всевозможные программы социализации.

Еще один важный момент: в нашей стране есть коррекционные школы-интернаты для детей с диагнозом «умственная отсталость», но нет специальных детских домов для детей с серьезными психическими заболеваниями.

 — А ведь за «умственной отсталостью», с которой попадает к нам ребенок, может «висеть» шизофрения или еще что-то, — рассказывает Меньшов. — Когда у такого ребенка начинается период неадекватности, он заводит всех. И сам, бедный, не знает, как быть: «Я со всеми поругался, что мне делать…». Поэтому нужны  учреждения с группами в два-три человека, не более! Ребенку нужна своя комната, где он может этот период пересидеть. И, возможно, таких периодов у него станет гораздо меньше.

Вадим Меньшов кажется мне революционером. Спрашиваю, что бы он еще поменял в существующей системе.

— Система такова, что у меня сегодня на 87 детей 190 сотрудников. То есть на каждого ребенка по два с лишним человека. Из-за этих огромных зданий получается 20 уборщиц, пять шоферов, семь человек — кухня, пять — медицина. А людей, которые работают непосредственно с ребенком, — два. Работают посменно, три дня одна, три дня другая.

— Круглосуточно?

— Опять проблема, поскольку мы не детский дом, а школа-интернат, воспитатели у нас работают с 14 до 22 часов. В ночное время — один помощник воспитателя на этаж. Поэтому, я считаю, такие учреждения должны быть быстро снесены с лица земли.

О том, что интернаты нужно «снести с лица земли» в Европе задумались давно. Три года назад в Лейпциге прошел Всемирный конгресс по психическому здоровью детей, где обсуждалась необходимость реорганизации интернатов во всем мире. Исследователи утверждают, что упразднение  сиротских домов кроме невероятных экономических результатов расширит горизонты жизни для самих детей.

— На совете экспертов «РГ» вы говорили, что на содержание одного ребенка в год государством выделяется один миллион 200 тысяч.

— В Москве, — уточняет директор. — И без учета летнего и зимнего отдыха, ремонтных работ.

— На что уходят эти деньги?

— Содержание зданий, зарплата персонала. Если говорить о затратах непосредственно на ребенка, то на одежду, питание и медикаменты идет всего 12 тысяч в месяц из ста.

— Слушайте, но сто тысяч в месяц — это же целое состояние, не каждая московская семья так живет, про провинцию уж молчу…

— Я как-то попросил одну мамочку, говорю, вы уже устроили свою жизнь, заберите теперь ребенка, а она мне заявляет: «Ну вот еще! У него сейчас все есть, потом будет квартира — государство, как сироте, дать обязано, пособие в сорок тысяч, что я, дура, что ли?» — Вадим Анатольевич нервно закуривает, говорит, что всегда нервничает, говоря на эту тему.

— Как реализовать вашу идею об отдельных квартирах?

— В Москве с ее огромным жилищным строительством такое вполне возможно. Первые этажи, как правило, уходят в офисы и магазины. Если в нескольких домах выделить по одной 4-комнатной квартире, которая будет принадлежать городу, в квартире будет два меняющихся педагога, дети пойдут в обычный детский сад, в обычную школу — и вот они, расходы, сократились в разы.

На сегодняшний день специальной школы-интерната № 8 уже не существует. К школе присоединили еще два детских дома, и появился Центр семейного воспитания «Наш дом».

— Это совсем новый тип учреждения, — воодушевленно рассказывает директор. — В нем будет небольшое количество детей, а основная работа пойдет с семьей, попавшей в сложную жизненную ситуацию.

В гулком школьном коридоре слышится громкий плач.

— Так, что там случилось? — кричит Вадим Анатольевич.

— Он меня достал! — рыдает чернявый подросток.

— Влад! — возмущается директор. — Что ты ему сказал?!

Знакомый нам «квартирант» Владик Хайлов смущенно оправдывается «ничего такого».  На помощь спешат воспитатели, обиженный успокаивается, а Вадим Анатольевич говорит, что сегодняшний плач — это прогресс. Еще недавно мальчик рыдал трехэтажным матом.

P.S.

Неделю назад в школе-интернате № 8 на одного ребенка стало меньше: 4-летняя Олечка теперь живет с приемными мамой и папой.

Из «Записной книжки выпускника»

«Жилье. Примерный перечень правил проживания»

«Познакомься со своими соседями по лестничной клетке;

Соблюдай порядок в подъезде и жилом помещении;

Слушай музыку или смотри телевизор на такой громкости, чтобы не нарушать покой соседей;

Помни! С 23.00 до 7.00 утра должна соблюдаться полная тишина;

Не обижай домашних животных своих соседей;

Не принято появляться перед соседями в нижнем белье;

Терпимо относитесь к недостаткам соседей, если хочешь, чтобы они относились терпимо к твоим»

«Медицинское обслуживание. Ты идешь в поликлинику»

«Узнай, какая поликлиника обслуживает дом, в котором ты живешь. Запиши адрес поликлиники, телефон регистратуры и телефон, по которому можно вызвать врача на дом. В регистратуре тебе скажут, кто является твои врачом и время его работы. При посещении поликлиники обязательно иметь с собой паспорт и медицинский полис».

«Как уберечься от преступников на улице?»

«Внимательно оберегай свои сумки и карманы в многолюдных местах. Сумку прижимай к себе, придерживая ее рукой.

Не держи деньги и документы в наружных карманах, лучше используй для этого внутренние карманы, застегнутые на молнию.

Если ты предполагаешь, что вернешься домой поздно вечером, лучше не надевай дорогих украшений и вещей.

Садясь в попутную машину, обрати внимание на номерной знак. Лучше, конечно, не ездить с незнакомцами.

Носи с собой свисток. В случае нападения на тебя, свисти, чтобы привлечь внимание людей».

Понравилось? Поделись с друзьями!

Похожие статьи

Комментарии

Ваш адрес не будет опубликован. *